Вольтер — Олимпии Дюнуайэ

Франсуа Аруэ ВОЛЬТЕР (1694 — 1778) восемнадцати лет, во время своего пребы­вания в Гaaге в качестве пажа маркиза Ша­тонефа, влюбился в шестнадцатилетнюю Олим­пию Дюнуайэ, увезенную матерью — протестант­кой от отца-католика из Парижа. Сохрани­лось пять писем юного Аруэ к его «Пимпет­те» — несколько пострадавшие от руки ее матери. Кроме юной влюбленности в этих письмах, Вольтера одушевляет еще романти­ческая мечта вернуть молодую девушку к отцу в Париж.

Октябрь 1713

Мне кажется, милая барышня, что вы меня любите, потому будьте готовы в данных обстоятельствах пустить в ход всю силу вашего ума. Лишь только я вернулся вчера в отель, г. Л.* сказал мне, что сего­дня я должен уехать, и я мог только отсрочить это до завтра; однако он запретил мне отлучаться куда­-либо до отъезда; он опасается, чтобы сударыня ваша матушка не нанесла мне обиды, которая может ото­зваться на нем и на короле; он даже не дал мне ни­чего возразить; я должен непременно уехать, не по­видавшись с вами. Можете представить себе мое от­чаяние. Оно могло бы стоить мне жизни, если бы я не надеялся быть вам полезным, лишаясь вашего драго­ценного общества. Желание увидеть вас в Париже будет утешать меня во время моего пути. Не буду боль­ше уговаривать вас оставить вашу матушку и увидать­ся с отцом, из объятий которого вас вырвали, что­бы сделать здесь несчастной. * Я про веду весь день дома. Перешлите мне три письма: одно для вашего от­ца, другое — для вашего дяди, и третье — для вашей се­стры; это безусловно необходимо, я передам их в условленном месте, особенно письмо вашей сестре. Пусть принесет мне эти письма башмачнике: обещай­те ему награду; пусть он придет с колодкой в ру­ках, будто для поправки моих башмаков. Присоеди­ните к этим письмам записочку для меня, чтобы, уезжая, мне послужило хотя бы это утешением, но, главное, — во имя любви, которую я питаю к вам, моя дорогая, пришлите мне ваш портрет; употребите все усилия, чтобы получить его от вашей матушки; он будет себя чувствовать гораздо лучше в моих ру­ках, чем в ее, ибо он уже царит в моем сердце. Слуга, которого я посылаю к вам, безусловно пре­дан мне; если вы хотите выдать его вашей матери за табакерщика, то он — нормандец и отлично сыграет свою роль: он передаст вам все мои письма, кото­рые я буду направлять по его адресу, и вы можете пере­сылать свои также через него; можете также доверить ему ваш портрет.

Пишу вам ночью, еще не зная, как я уеду; знаю только, что должен уехать: я сделаю все возможное, чтобы увидать вас завтра до того, как я покину Гол­ландию. Но так как я не могу этого обещать навер­ное, то говорю вам, душа моя, мое последнее прости, и, говоря вам это, клянусь всею тою нежностью, какую вы заслуживаете. Да, дорогая моя Пимпеточка, я буду вас любить всегда; так говорят даже самые ветре­ные влюбленные, но их любовь не основана, подобно моей, на полнейшем уважении; я равно преклоняюсь пред вашей добродетелью, как и пред вашей наруж­ностью, и я молю небо только о том, чтобы иметь возможность заимствовать от вас ваши благородные чувства. Моя нежность позволяет мне рассчитывать на вашу; я льщу себя надеждой, что я пробужу в вас желание увидать Париж; я еду в этот прекрас­ный город вымаливать ваше возвращение; буду пи­сать вам с каждой почтой чрез посредство Лефебра, которому вы будете за каждое письмо что-нибудь да­вать, дабы побудить его исправно делать свое дело.

Еще раз прощайте, дорогая моя повелительница; вспоминайте хоть изредка о вашем несчастном воз­любленном, но вспоминайте не ради того, чтобы гру­стить; берегите свое здоровье, если хотите уберечь мое; главное, будьте очень скрытны; сожгите это мое пись­мо и все последующие; пусть лучше вы будете менее милостивы ко мне, но будете больше заботиться о се­бе; будем утешаться надеждой на скорое свиданье и будем любить друг друга всю нашу жизнь. Быть может, я сам приеду за вами; тогда я буду считать себя счастливейшим из людей; лишь бы вы приеха­ли — я буду вполне удовлетворен. Я хочу только ва­шего счастья, и охотно купил бы его ценою своего. Я буду считать себя весьма вознагражденным, если буду знать, что я способствовал вашему возвращению к благополучию.

Прощайте, дорогая душа моя! Обнимаю вас тысячу раз. Аруэ

 

______

 

Несколько дней спустя. (1713 г.)

Меня держат в плену от имени короля; меня мо­гут лишить жизни, но не любви к вам. Да, моя до­рогая возлюбленная, я увижу вас сегодня вечером, хотя бы мне пришлось сложить голову на плахе. Ради Бога, не говорите со мною в таких мрачных выра­жениях, как пишете. Живите, но будьте скрытны; осте­регайтесь сударыни вашей матушки, как самого злей­шего вашего врага; что я говорю? Остерегайтесь всех в мире и не доверяйтесь никому. Будьте готовы к тому времени, когда появится луна; я выйду из отеля инкогнито, возьму карету и мы помчимся быстрее ветра в Ш.; Я захвачу чернила и бумагу; мы напишем наши письма; но если вы меня любите, утешьтесь, призовите на помощь всю вашу добродетель и весь ваш ум… Будьте готовы с четырех часов; я буду вас ждать близ вашей улицы. Прощайте, нет ничего, чего бы я не вынес ради вас. Вы заслуживаете еще гораздо большего. Прощайте, дорогая душа моя.