Много написано про первые 2 волны русской эмиграции, особенно в «новом Журнале».
Тут особое место занимает Владимир Набоков, который переселился в Америку. Он прочно вошёл как в литературную, так и в научную жизнь США. В своём знаменитом рассказе “Курсив мой” Нина Берберова указывает, что Набоков – это единственный русский писатель, принадлежащий всему русскому миру. Для такого типа художника факт принадлежности к одному определённому языку либо к одной национальности не очень существенен. Позже это явление развилось, и возникло больше представителей этого направления ‘космополитов’, а точнее – прямых продолжателей акмеизма; Нина называет его ‘неоакмеизмом’”.
Связующими литературными звеньями всех эмиграционных волн стали, прежде всего, альманах “Встречи”, и также легендарный “Новый Журнал”; в какой-то степени “Новое русское слово”. Но нашей задачей является осветить развитие литературной русской диаспоры в США за прошедшие тридцать лет.
Главным отличием первых 2-х эмиграционных волн от 3-й и 4-й является отношение к РФ. Если для писателя первых 2-х волн — послевоенных беженцев и белоэмигрантов – свойственны тоска по покинутой родине, настоящая ностальгия и угасающая надежда вернуться, то для последних волн эмигрантов Россия не стала недостижимой целью, брезжившая для русского рассеяния миражом через дымную и туманную призму межвоенных Берлина и Парижа. Представители 2-х последних потоков – люди СССР, который выросли в советской России и знают лишь её, т.е. абсолютно иную, не алдановскую, не бунинскую культуру. У данного поколения есть страстная ностальгия к советским фильмам, песням, всё отравившее “лагерное арго” и “лагерная” ментальность.