У нас, — рожденных под различными небесами, не только мысли, но и самый язык — различны, но одинаковые ли по крайней мере у нас сердца? Влажный и сырой воздух моей родины оставил на мне свой меланхолический и нужный след, но какими страстями одарило тебя благородное солнце, позлатившее твой лоб? Я знаю, что значит любить и страдать — но какое у тебя понятие любви? Твой огненный взгляд, твои безумные объятия, твои дерзкие желания пленяют меня и в то же время внушают мне страх. Я не умею ни побороть твою страсть, ни разделить ее. В моей стране любят не так — рядом с тобою я кажусь бледной статуей, я взираю на тебя с изумлением, желанием и тревогой. Я не знаю — любишь ли ты меня взаправду? И не узнаю этого никогда. Ты едва умеешь лепетать несколько слов на моем языке, а я не знаю твоего настолько, чтобы предлагать тебе столь тонкие вопросы. Может быть, ты и никогда не поймешь меня, даже если бы я и изучила основательнейшим образом твой язык места, где мы жили, люди, которые нас воспитали, виноваты в том, что несомненно наши мысли, чувства и потребности делают нас чужими друг другу. Моя слабая природа и твой огненный темперамент должны порождать совершенно различные представления. Тысячи мелких огорчений, которым я подвержена, для тебя не существуют, ты, вероятно, смеешься над тем, над чем я плачу. Или, — быть может, ты совсем не знаешь слез?
Найду ли я в тебе товарища или властелина? Будешь ли ты утешать меня в страданиях, которые я вытерпела раньше того, как встретила тебя на моем жизненном пути? Узнаешь ли ты, почему я печальна? Знакомы ли тебе состраданье, терпенье и дружба? Может быть, тебя воспитали в убеждении, что у женщин нет души? Уверен ли ты, что душа у них есть? Ты не христианин, но и не мусульманин, не культурный и не дикий человек, да и вообще, что ты за человек? Что скрывается за этой надменно выпяченной грудью, за этим львиным взглядом, за этим царственным лбом? Посещают ли тебя чистые, благородные мысли, братские и возвышенные чувства? Подымаешься ли ты к небесам, хотя бы во сне, в грезах? Уповаешь ли на Бога, когда люди делают тебе зло? Буду ли я твоим другом или твоею рабою? Хочешь ли ты меня или действительно любишь? Сумеешь ли ты быть благородным, когда страсть твоя утихнет? Сумеешь ли отразить счастье, когда я его тебе подарю? Знаешь ли ты меня, тревожит ли тебя это незнание? Кажусь ли я тебе чем-то неведомым, о чем грезят и мечтают, или я в твоих глазах только женщина, подобная тем, которые прозябают в гаремах? Не отражает ли твой взгляд, в котором мне почудился небесный луч, желания, удовлетворяющегося этими женщинами? Знаешь ли ты потребность души, которую время не усыпляет и человеческие ласки бессильны утомить? Когда я увижу тебя успокоенным, смогу ли я различить — думаешь ты или отдыхаешь? Когда взгляд твой заволакивается — признак ли это нежности или просто — утомления? Я не знаю — ни твоего прошлого, ни твоего характера, не знаю, что думают о тебе люди, которые тебя знают. Я люблю тебя, не зная, смогу ли я тебя уважать. Я люблю тебя потому, что ты мне нравишься, быть может скоро я буду вынуждена тебя ненавидеть. Если бы ты был человеком моей страны, я бы выпытала тебя, и ты бы понял меня. Но, быть может, я была бы еще несчастнее, потому что ты стал бы меня обманывать. По крайней мере, ты не будешь меня обманывать, не будешь давать мне пустых обещаний, лживых клятв. Будешь любить меня так, как ты понимаешь любовь и как умеешь любить. То, чего я тщетно искала в других, вероятно, я не найду и в тебе, но пусть я буду верить, что в тебе это было. Ты позволишь мне истолковывать по-моему, — без примеси лживых слов, взгляды и ласки, так часто меня обманывавшие. Я буду красноречиво истолковывать твои грезы и твое молчание. Я буду приписывать твоим поступкам то толкование, которого мне бы хотелось. Когда ты будешь со мною нежен, я буду думать, что твоя душа обращается к моей; когда ты будешь взирать на небо, я буду думать, что твой дух стремится к вечному горнилу, из которого исходит. Итак, останемся такими, какими мы есть, не прибегая к изучению наших языков. Не хочу знать, что ты делаешь из своей жизни, и какую роль ты играешь среди людей. Прячет от меня свою душу, чтобы я могла всегда представлять ее себе прекрасной!