В 70-х годах ХХ столетия в советской критике обозначились новые литературные термины – деревенская и городская проза (стихи такому делению не подлежали). И по сей день сохраняется эта терминология, хотя, безусловно, вопрос этот несколько спорный. Первоначально к деревенской прозе относили авторов, родившихся в сельской глубинке, писавших о бедах и чаяниях крестьян, о непростой деревенской жизни. К таким писателям смело относили В.Белова, В.Распутина, Ф.Абрамова, Е.Носова и других. С тех пор не затихают споры о том, кто действительно «деревенщик», а кто нет. Законен ли этот термин, например, к очеркистам, скажем, к В.Овечкину, работающему по этой теме?
Вполне естественно, что вслед за терминологией появилось и теоретико-идейные обоснования резкого поворота литературы к деревне. По мнению многих, деревня, несмотря на то, что она больше всего пострадала от революции, коллективизации и других глобальных исторических событий, все же смогла сохранить свои традиции, национальные русские духовные ценности. Бытовало мнение, что только деревня, сохранив нравственное богатство, в состоянии спасти Россию.
И тогда наряду с действительно художественными произведениями, в которых показывалась непростая жизнь селянина, появляются низкосортные, отвечающие новым веяниям времени. У таких «скорописателей» мужик – рачительный, трудолюбивый, духовно богатый, любящий свою семью, не позволяющий себе совершать жизненные ошибки. По мнению этих писателей, только такой мужик в состоянии избавить всех от городских пороков, что именно он внесет народную жизнь. Но они забывали, что именно у этого мужика коллективизация навек убила любовь к земле, крестьянскому труду, что он с удовольствием уехал бы в город, где и платят получше, и жилищные условия хорошие.
Тем не менее, деревенская проза не осталась не увиденной критикой. Её поощряла власть, которая понимала, что милости от мужика ждать не стоит, но что именно с помощью романов с идеальными героями, можно повернуть крестьянина лицом к земле.