Дембелям

Из детских воспоминаний, почему-то такое пришло сегодня, вот и написал братишкам, с кем довелось тусоваться.

А у меня болит душа, 
Ну как еще там говорят в народе?
За всех за тех, 
     в кого стреляли не спеша,
И что еще там брацы в обиходе?

У нас указ, а мы уже в грязи,
И нас опять платить попросят кровью?
Он им в ответ, себя побеги, 
Сынок и как там дале было в обиходе,
Ну вот и всё,
       и снова грянул залп!
Притихли городничи стремаясь, (шукаясь)
Чумазый парень вспомилал вокзал,
И девочку с которой попрощались,
Смущенный парень вспоминал пирон,
И девочку с которой целовались.
Ну что ты блудишь? 
           Дальше выводи,
От опиат осипнет глухо голос,
А нам с тобой еще на пол пути,
На пол пути, на пол пути,

         Средь полос,
В тельняшках стертых 
               обходить фронты.
Если на это будет веский повод.

Он говорил все будет хороше,
По телевизору кривлялись депутаты,

А он долил, да я уже пришёл,
А он курил,
         я убивал ребята.
Гримасой корчивши побитое лицо. 
Он мне в дагон,
     Я же стрелял ребята!
Таких как сам, чумазых сорванцов,

И вот уже ему кричат пора!
И город выбрился так чисто и прилично,
А он в ответ,
           эх, кончится война, 
  надену ордена и будет всё отлично.
Он мне в ответ, вот кончится война,
И я уверен, станет всё отлично.

И будет многое у нас тогда смешно,
А он вопит, почти до безприличия,
 сейчас достану братцы ордена,
И гладко выбреюсь,
       и станет всё отлично.
А я, в ответ 
            Ты что пацан?
               глуши.
И разливают водки по стакану
Он ухнул,
 Выпил,
     Добре
         Закусил.
 в грудки вцепившись буркнул окаянно,
Он затянувшись, пошатнулся   
              не спеши,
И плакать стал
    толь с дуру, толи спьяну.
А он в меня вцепившись,
     целовать,
И стал рыдать,
       толь с дуру ,
             толи спьяну

Он ордена надел что бы продать,
Смотри сынок, себе капаем яму.

Он ордена принес
      Чтоб заложить
       за пару ходок кровью умываясь,
Он говрил как им пришлось служить,
И как они на фронте обзывались,
Он вспоминал, 
      как им пришлось дружить,
И как они на фронте расставались.

И я смотрел, как он стоял рыдав,
Рассказывав о стычках батальона,
 кирзовою портянкой утирав,
В прохожих метившись
           бутылками крепленой. 
 
Он вспоминал как погибали пацаны,
Укуреные дурью по окопам,
Он мучился, и называл на вы,
И по спине, хватав за плечи,
               хлопал.
Он был почти седой, еще пацан,
Пропахший порохом и смрадом от окопов.

Берет поправив на затылке утихал,
И вновь слезами умывался как ребенок,

Он покачнувшись грубо зарыдал,
И начал вспоминать,
        родных,
             знакомых,
Он спрашивал, за что я убивал?
Сопливым парнем отлучившись несмышленым,
Он память свою водкой заливал,
На амулете,  щупая патроны.
И что то, ели внятное шептав.
Свистящей мыслю, будь то опаленный.

А ты плесни,
  И  дернем снова в лад,
С гитар срывая аплодирующих звуки,
Он говорил,
       ведь ты же не солдат,
Протягивав мозолистые руки,
Он причитал, ведь ты же, 
 Впрочем рад
   что мы здесь встретились
Случайно на досуге.
  
Он мне в ответ, братишка не спеши,
Сейчас допьем, забьем, докурим,
   Будем. 
Шепнул в ответ, братишка не тужи,
Сейчас уйдем, забудем их,

    и будем. 
  
А я пока шинель свою отдам,
И орденов нам хватит на похмел,

Он от души, мне выпить предлагал,
и что — то там, как прежде между дел, 
Вот счас забьем, пропьем свои одежды,
Он вспоминал десантный батальон,
И в принципе, все то что было между .

И я тебе спою,  как оно было,
Укуренный, дуреющий пацан,
На фронтовую брошенный из тыла,
Такой как ты, дворовый уркаган.