Нежное прикосновение его руки она чувствовала за долго до его пребывания. Но страх за него в душе все равно был. А он… он думал о ней лишь по ночам, когда был отбой. И не кто не мог помешать его мечте: о ней, о той прекрасной, которая ждёт уже целый год.
Лишь когда выключали свет, он брал из тумбочки маленький клочок бумаги, и старым карандашом царапал буквы. Впоследствии появлялись слова. Но что можно было написать на кусочке бумаги? Лишь несколько слов. Но он умудрялся писать целый текст. Эго чувства как бы мысленно расширяли маленькое пространство бумаги. Ему даже хватало место подписаться: «Твой навсегда!» Затем, он брал записку в руки, сворачивал её в трубочку и прятал под подушку.
Утром было то же, что и каждый день: подъем в 6:00, зарядка, уборка, а далее – служба. Но только их забыли предупредить об одном, сегодня у них ожидалась проверка. По этому он ничего не знал.
Только когда наступила ночь, он увидел, что пропали его записки, те самые, которые адресованы любимой. Ему стало страшно. В его мыслях была лишь одна фраза: «Неужели нашли?» Но он хотел верить, что это не так, что он просто их переложил. Но их негде не было. В его груди колотилось сердце. Он не знал что делать, как быть, о чём думать…
Вдруг в казарме появился командир отделения. Прокомандовав «Смирно!» подошёл к тумбочке, и чётким движением правой руки вытащил из кармана несколько бумажных свёртков, и положив их на тумбочку, парадным шагом подошёл к рядовому. Протянув правой рукой, чистый конверт и шариковую ручку, командир отделения прошептал на ухо: «Напишите письмецо, рядовой Самойлов!»
Рядовой Самойлов стоял как вкопанный, он потерял дар речи и не знал что сказать: «спасибо, хорошо, ладно…» В его голове всё перепуталось. Только лишь лёгкая улыбка на лице показывала ответ. А командир отделения подмигнул рядовому и сказал вполголоса: «Мы тоже умеем любить!»
Город: Верхняя Пышма