Играют тени в свете фонарей…

Играют тени в свете фонарей,
И дрогнет небо от рыданий грешных.
И не считая прожитых сном дней,
Ничто уже не станет больше прежним.
И сквозь ту боль, что трогает все души,
Услышит крик безликое светило:
— «Я, ради нас, все правила нарушу!
И то, что будет, есть и раньше было…».
И задрожит под ступнями поляна,
Утихнут птицы, и завоет зверь.
— «А всё-таки, сдаваться ещё рано!!!».
И зашумит ворчливая метель.
И светлым днём, а может ночной тенью,
Из кубка будет выпито вино…
И всё уйдёт под ликом волчьей тени,
И мрак войдёт в открытое окно:
— «Я разорю все земли на твоих владеньях,
И исчерпаю воду их твоих озёр…».
И упадёт слеза в безумстве и смятенье,
И смоет тень по имени «Позор».
И вылетая светом из оврагов и ущелья,
Заставив мрак отчаянно бояться,
Прощеньем смоются сегодня преступленья,
И злые силы вынуждены сдаться.
— «О, как же долго звал тебя я с болью!
И мне казалось, что тебя уж нет.
Я ради нас пожертвовал собою…
И вот теперь ты здесь. И даришь свет!».
И превращая слёзы в свет кристалла,
И воскрешая мёртвых из могил,
Ты скажешь: «Просто я устала,
Хранить всех тех, кого ты так любил…».
И снова тень коснётся мимолётно
Тех глаз печальных… и уже пустых.
— «Так значит, звал тебя я тщетно…».
И растворится боль в словах родных.
И ночь туманом снова скроет слёзы,
И лишь одна коснётся её рук…
И обжигаясь тем, чьё имя «Грёзы»,
Она познает боль его разлук.
И разглядев в глазах земную душу,
Что прячет тайну от небесных лик,
Она сама вновь правила нарушит,
Чтобы он сердцем в свет её проник.
И проклиная свет, подаренный огнём,
Она заплачет, потеряв все силы…
И не поняв, что думает о нём,
Она сочтёт его довольно милым…